Развлечения

Ольга Аристова. На глазу небосвода.

Опубликовано 28 сентября 2014 в 14:00
0 0 0 0 0

Здравствуйте, я человек, что танцует песок на площади в полночь,
Когда свет течет стены и липнет облепиховым маслом.
Прохожие мне в спину говорят: «А он ничего! Только какой-то красный»,
А у меня просто, знаете, душа кровоточит.

Но потом, знаете, боже, какие потом падают звезды
Прямо под ноги и так жалобно дзынькают.
Я даже танец для них сочинил отдельный: и порывистый,
И чистый совсем, как птенец на ладони.

А ночь-то какая! Весна! Пахнет снегом по черным от грязи дорогам,
Холодным ветром на горло без шарфа и сладким,
Будто шоколад в кондитерской по улице вверх, любовным азартом.
Весна, знаете, время самоубийц и Бога.

Что? Я? Я человек, который на площади ночь по песку танцует.
Весь я красный, как звезды, а мне говорят — желтый.
Вы, знаете, я тут хочу написать жалобу, пусть ее воспримут серьезно:
Мне, кажется, кто-то город не тот подсунул.
001

***

Там, где солнце морские звезды поймали в щупальца,
где кленовые листья пахнут йодом холодным, перечным,
где любая вода припадает к большой воде устьями,
где что ни скажи — слово будет большое, вечное,

там на серых откосах всё лес бьет прибоем под ноги,
полевые цветы все на вкус как один соленые.
Эту землю отдай навсегда только лучшим, Господи,
и на всех раздели красоту и величие поровну,

чтобы сердце лилось бесконечной любовью к городу —
пусть скелет ощетинил, как еж, что на берег выброшен.
Здесь любая душа пополам шумом волн распорота,
а пролив разделил небо с небом мостом, тонко вышитым,

что на огромном глазу небосвода режет синь нитью бисерной.
С него падают ночью огни и на море пенятся.
Если город востока все штормы и бури выстоял,
не губи его, Господи, сизой воды первенца.
002

***

Когда идешь по городу, держи карман шире:
в него могут упасть кораллы и танцовщицы шимми,
а заезжие морячки стряхнут уголек историй,
чтобы было тепло, когда бы о них не вспомнил.

Будь я поэтом, писал бы стихи, уходящие в штопор,
чтобы ветер их трепал, а морской воздух штопал,
потому что город этот – полет от Запада до Китая,
где молодой француз у китаянки цветы покупает,

где центральная улица многоголосна и многоязычна:
вот солдаты Америки маршируют громко и зычно,
вот ребята в сари поют что-то на хинди.
Я не написал ни строки, но их лица похитил.

Я не поэт, у меня слова из железной шкуры.
Вот держите: дагерротипия и камера обскура,
шибер почти рифмуется с шимми, но вовсе не танец,
но щелкну затвором, и жизнь под стеклом останется.
003

0 0 0 0 0