Развлечения

Королевство огненно-рыжих фей

Опубликовано 17 сентября 2014 в 22:00
0 0 0 0 0

В одном королевстве огненно-рыжих фей жили самые даровитые феи во всех двенадцати королевствах. Важно отметить, что все они как один рождались ровно в 12 часов пополудни и тут же обретали особенный талант. Например, рисовать самых красивых ежей на свете, или играть сонаты на пой-пиле. И каждая феечка в королевстве знала, что Король безупречно кидает колечки на шеи синих фламинго, но только синих, потому что кидать колечки на шеи розовых фламинго — это уже совсем другой талант. А Королева вызывала «охи» и «ахи» своим талантом к шитью бальных нарядов. К счастью, шить она умела только для себя, что являлось немалым облегчением для портних всех двенадцати королевств.

И дети у Короля с Королевой были чудесные, ну просто загляденье. Особенно старшие сестры. Первая по старшинству отличалась невиданной рыжиной, чудесностью и красотой. Смотреть на нее было не просто больно, но даже опасно, до того ее красота ослепляла. И все равно каждый принц мечтал однажды взять ее в жены, не страшась слепоты, от которой не смогли бы спасти и противосолнечные стекла.

Что до второй по старшинству дочери, то она отличалась незаурядным умом и необыкновенной прозорливостью: вы бы только слышали, с какой точностью она могла определить, сколько звезд сейчас на небе и какие пирожные на завтрак у принцессы восьмого королевства.

И только младший сын огорчал Короля и Королеву. Во-первых, он не был особенно рыж. Более того, он родился не как все жители королевства в 12 часов пополудни, а в 12 часов 5 минут. Вот горе-то. И все у него валилось из рук, и ни к чему, казалось, не лежала душа. Король даже было хотел обвинить Королеву в неверности, да придворная Ягфея пошепталась с маками и первоснежниками, и уверила грозного мужа, что ребенок его. Король поверил, но сына любить отказался, отдав все тепло и внимание талантливым дочерям.

001

Надо сказать, что придворная Ягфея жила в королевстве так давно, что, если бы вам вздумалось спросить у пробегающей мимо феички, сколько Ягфее лет, она бы только покрутила пальчиком у виска. Все в королевстве знали, что Ягфея была всегда, как было всегда королевство, феи и волшебство. Она знала язык животных и растений, видела грядущее и отпугивала страшное. И каждая фея, случись у нее беда или неразрешимый вопрос, шла за помощью к придворной Ягфее.

А королевский сын и правда не был замечен ни в одном достойном таланте. Все ждали, что он станет рыцарем и с пеленок начнет размахивать мечом и стрелять из лука, но меч падал у мальчика из рук, а лук он держал лишь однажды. Когда стрела вместо мишени угодила в стыдно сказать какое место королевского камердинера, лук отобрали быстро и навсегда. Король тогда так нахмурил брови, что все придворные испугались, как бы королевские брови не срослись в одну большую хмурость. Ко всеобщему облегчению, обошлось. Но с тех пор Король зарекся когда-либо глядеть на сына, чтобы не пришлось снова пить настойку корня успокояны.

Однако вскоре в королевство пришла другая беда. Никто не знал, злокозненное ли это ягоство туманных ворхов с пограничных болот окутало королевство, или же летний, горячий как горчичники, ветер из-за моря принес эту заразу, но все огненно-рыжие феи вдруг разом растеряли свои таланты и стали просто рыжими феями, испортившись к тому же характерами. Король с Королевой тут же рассорились. Да так громко, что всем жителям королевства пришлось на целый день заткнуть уши. Ушлые феи-торгачи из соседнего королевства тут же принялись продавать беруши и стали в один день феями-богачами.

Первая королевская дочь горше всех перенесла болезнь. Как только ее красота перестала сиять, она надела траурную вуаль и наотрез отказалась говорить с кем-либо кроме личной служанки, которая всегда отличалась самым добродушным характером в королевстве, а теперь на нее никто не смел взглянуть без трепета в подколенках. Страшно и тихо стало в королевстве. Праздники, которые приходились почти на каждый день лунного года, завяли, как оставленные без присмотра цветы. И волшебство вдруг стало считаться чем-то неприличным.

Вторая по старшинству дочь не стала менее говорливой, но проявила склонность к сомнительным истинам: она рассказывала всякому, кто оказывался рядом, о том, что на самом деле волшебства не существует, а значит фей тоже нет и королевства нет, а огненная рыжесть — всего лишь плод фантазии придворной Ягфеи. Придворные избегали встречи со второй королевской дочерью и, прячась по углам, шептались: «Слышал бы только Король, о чем говорит его дочь». Но Король был занят более важными делами — дул щеки на Королеву и супился.

Королева же каждое утро сбегала за пределы замка и возвращалась только тогда, когда сгущались сумерки и только редкие россыпи светлячков мелькали впотьмах среди спящих феечкиных домов. Поговаривали, что она уходила в крапивный лес, где плакала так, что по камням бежали горячие ручьи. Но успокоить и ободрить ее никто не спешил. У всех хватало своих проблем, да и крапивного леса многие опасались — уж больно жгучая крапива там росла, а совы, глазеющие с каждого дерева при свете дня, вселяли оторопь и желание быстрее перебирать маленькими феечкиными ножками.

И только королевский сын избежал проклятия, но никто не обратил внимания на этот, хотим заметить, необычайный факт. «Мальчишка и так был без таланта, что ему терять», поговаривали феи и задирали носы, едва его завидев. Мальчика это, по правде сказать, совсем не огорчало, да и на глаза он попадался только тогда, когда сам того хотел.

В потемках подвальной кухни, в чаду жаровен и дымке суповых паров проводил юный фей все свое свободное от обучения рыцарству время. Как только главный придворный мечник, гнусавый и довольно нерасторопный фей, отворачивался в поисках улетевшего в очередные заросли чертополоха меча, нерадивый сын Короля кузнечиком спешил на кухню. Там он садился на узкий и не очень-то удобный табурет, закатывал рукава зеленого пиджачка и жадно смотрел, как повар с поварятами колдуют над огромными котлами, как летают туда-сюда поварешки и солонки, как легко и плавно летит из ладоней горсть приправ, окутывая кухню мягким и щекочущим туманом до самого потолка.

Поговаривали, что придворный повар полюбил мальчишку как своего сына и даже позволяет держать в руках свою личную поварешку. Но никому среди фей двенадцатого королевства до этого не было никакого дела.

Тем временем король седьмого королевства решил устроить бал, на который беличьей почтой разослал приглашения всем именитым семьям двенадцати королевств и, конечно же, королевской чете огненно-рыжего королевства. Король повел бровями, но отказать не посмел — седьмое королевство славилось чрезмерной драчливостью и любовью к объявлению войн. Никто, правда, уже не помнил, когда была последняя война, но королевское благоразумие подсказывало не лезть на еловый пень.

* * *

И вот настал день бала всех двенадцати королевств. Короли и Королевы щеголяли в самых несуразных нарядах, Король третьего королевства и вовсе не стал шить себе наряд, а просто повязал лучи утреннего солнца вокруг плеч. Младшие королевские дети играли вместе с детьми именитых семейств в дальнем углу огромного как небо зала, а те дети, что постарше, сверкали глазами по сторонам так, что, казалось, белоснежные шторы на высоченных окнах вот-вот заполыхают. И только королевская семья огненно-рыжих фей не веселилась, не танцевала фейский рекья-степ и не принимала участия в роскошном застолье. А надо сказать, что фейским застольям мог бы позавидовать любой прожорливый король Троллей. Чего здесь только не было: и облака в карамели, и первый снег с сиропом из ландышей, и маленькие шоколадные вулканы, и зефирные актинии — не зря придворные повара трудились круглый год над новыми волшебными рецептами.

Но Король огненно-рыжих фей сидел хмур и безучастен, а его благоверная супруга не просидела и пяти фейских минут (а это по меркам фей совсем-совсем немного — около трех часов нашего времени) в обществе придворных дам и сбежала на воздух. «Ну сколько можно», подумал про себя Король, «наловчилась же она выставлять меня дураком».

Только переступив порог замка, Королева увидела сад, раскинувшийся так широко, что солнце должно было садиться в самом его центре. В том саду густо-зеленые заросли незнакомых ей трав достигали высоты деревьев и стояли плотными стенами то тут, то там, завлекая Королеву в укутанный тенями и душистый лабиринт.

Дочери Короля двенадцатого королевства тем временем всячески демонстрировали свое неодобрение принцам из соседних королевств, презрительно фыркая и поджимая губы при каждом удобном случае. Короли остальных одиннадцати королевств поглядывали на дерзких дочерей из-за своего стола и хмурились не хуже Короля огненно-рыжих фей. Молодые феи продолжали веселиться и танцевать, но над потолком засверкали маленькие грозовые молнии.

Вдруг двери зала отворились и вошел придворный повар королевства огненно-рыжих фей. Он нес в руках широкий золотой поднос, на котором смущенно лежал самый обычный неказистый пирог. Именно такие, должно быть, иногда пекут неудачливые кухарки на каждой фейской кухне.

— Ваше рыжее величество, позвольте предложить вам отведать лучший пирог нашего королевства. Этот пирог испек ваш сын!

— Мой сын? Вы сейчас имели смелость вообразить, что у меня есть сын? Нет, я не хочу касаться этого пирога даже взглядом. Нет у меня сына и уже не будет. А за вашу дерзость я лишу вас вашей поварешки. Завтра же.

Повар попятился в страхе от королевского гнева, потому что хмурость Короля вселяла неподдельный ужас. Из толпы веселящихся фей выступил сын Короля, отвесил отцу глубокий поклон, в котором читалось смирение, но даже не вооруженным правдазнающим моноклем глазом было видно, что он смертельно обижен. Феи замерли, изнывая от любопытства, ведь могло произойти что угодно. И в этот самый момент к сыну в ноги упала Королева.

Королева выглядела ужасно. В платье, которое в этот раз ей совершенно не удалось, вцепился маленькими когтями садовый репей, рыжие волосы растрепались и запутались, изящные маленькие ручки покрыли царапины и ссадины. Но она как будто не замечала этого. И вот что она рассказала.

Лабиринт, в котором Королева совсем было заплутала, вывел ее к поросшему камышами водоему. Вокруг стояла такая тяжелая тишина, что ноги ее сами по себе подкосились, и она плюхнулась на илистую почву у самой воды, дрожа от страха и разбрызгав вокруг липкую грязь. Вдруг стало светать, будто на рассвете. Свет исходил от стаи светлячков, которых Королева спугнула своим появлением и которые теперь взлетели из зарослей камышей прямо над ее головой. Они кружили солнечной гирляндой и тут один из светлячков сказал: «Королева, то, что случилось с твоим королевством вовсе не вредное ягоство туманных ворхов и не проказы заморских ветров», светлячки закружились быстрее, «вы с Королем слишком пестовали свои таланты, предав ради них своего единственного сына. «Мы виним тебя, Королева», пели светлячки, сияя все ярче. «Мы виним твоего Короля», грозно пищали светлячки. «Мы виним ваше королевство. Вы сами себя наказали, и единственный, кто достоин любви во всем вашем огненно-рыжем королевстве, сейчас покинет его навсегда. Беги, Королева, если не хочешь лить горячие ручьи до конца своих фейских дней», в один голос пригрозили светлячки и рассыпались маленьким фейерверком.

Сын внимательно выслушал Королеву. Что-то странное загорелось в его глазах, будто болотные огоньки прокрались к нему под веки. Он поднял с пола плачущую Королеву, рассмеялся и расцеловал ее залитые слезами щеки. Затем достал из внутреннего кармана своего изумрудно зеленого наряда маленький бутылек и поманил к себе придворного повара. «Отец», начал он, «если светлячки правы, сейчас я сотворю для тебя волшебство. И будь я хоть двенадцать раз бездарен, это сделать я сумею».

После этих слов юный фей открыл бутылек и вылил все его содержимое на неказистый пирог. И тотчас весь зал наполнился таким светом, что все бы обязательно ослепли, не будь этот свет волшебным. Пирог полыхал огненным янтарем, переливаясь всеми оттенками солнечной рыжины, и пах, как самый вкусный бабушкин пирог, память о котором хранишь с детства. Все феи, даже королевские особы не смогли удержаться, чтобы не начать морщить носики в попытке вдохнуть как можно глубже аромат пирога.

Король поднялся со своего места за общим столом и горделиво подошел к подносу. Повар проворно отрезал ему королевский кусок и подал на золотом блюде. Едва откусив от пирога, Король утратил всю свою хмурость, а доев кусок до половины он заулыбался и громогласно приказал всей своей семье взять по кусочку от пирога. На глазах у всех двенадцати королевств Королева, отведав пирога, перестала плакать и вдруг оказалась разодетой в платье такой красоты, что отовсюду донеслись «охи» и «ахи», а несколько особенно чувствительных молодых феечек даже лишились чувств. Первая королевская дочь сбросила вуаль и засияла так, что принцы бросились врасыпную за противосолнечными стеклами, чтобы не потерять еще и зрение. Потому что свои сердца они потеряли тут же. Вторая королевская дочь стала так мила и обходительна, что в один момент собрала вокруг себя круг ученых фей, которые отметили ее незаурядные способности в области счета звезд на небе и познаний в делах королевств. И каждая фея, что была на балу, взяла себе по маленькому кусочку.

Когда на подносе остался всего один, последний маленький кусочек, все феи принялись спорить, кто же в праве взять его себе. Поспорив совсем недолго, ведь феи на самом деле совсем не любят спорить, все сошлись на том, что он принадлежит главному герою волшебного торжества.

Стоило сыну Короля огненно-рыжих фей откусить от последнего кусочка пирога, как его волосы, приводившие всегда всех окружающих в уныние своей бесцветностью, вдруг стали огненно-рыжими, а глаза изумрудными. Перед Королями и Королевами фейских королевств стоял самый красивый и гордый принц из всех, каких когда-либо видела Ягфея. А она, как известно, была всегда и знала всех. Король с Королевой расплакались от счастья и просили сына простить их. С ними принялись плакать все феи двенадцати королевств, что могло бы вызвать серьезные проблемы в связи с затоплением фейских земель, поэтому королевский сын срочно всех простил.

В королевстве огненно-рыжих фей с тех пор дела пошли на лад, и к феям вернулись их таланты. А Сын Короля и Королевы вырос и стал главным поваром всех двенадцати королевств.

В перерывах между приготовлением новых солнц и выпеканием месяцев он управлял двенадцатым королевством, да так, что туманные ворхи и носа казать боялись из своих болот, а ветры, если что и приносили из-за морей, то только радостные вести и новые веселые песни для балов, которые теперь проводились чуть ли не каждый день. И феи всех двенадцати королевств приходили к нему за мудрым советом.

И только старая придворная Ягфея тихо покашливала в кулачок и посмеивалась, когда рассказывала маленьким феям эту историю. А в ее лачуге на краю крапивного леса даже ночью было светло благодаря стайке маленьких светлячков.

Сказку на ночь придумала Ольга Аристова

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook